Читал на ночь эссе Чорана, но читал без понимания материала. Откладывал книгу, брался снова – и опять без погружения.
И вспомнилось, как недавно, в декабре, в книжном магазине Пятигорска я подошёл к полкам и увидел книги Марка Аврелия по «бросовым» ценам. Я схватил пару книг, потом письма Сенеки, потом Аристотеля и отправился к кассам.
На улице, со своим книжным уловом, я уселся на скамейку рядом с собором и думал о том, как жаждал знаний когда-то. Вспоминал разное. Ностальгировал, а ностальгия – лучшее средство от тоски и одиночества. Я вспоминал…
Как приходил на дикий пляж Омега в ноябре, купался и читал Канта. Как штудировал в электричках Ницше и Фихте. Как школьником пытался разобраться между школами буддизма. И Максим Исповедник, конечно, и Иоанн Лествичник, и Ефрем Сирин, и Паисий Святогорец – я перечитываю их до сих пор. Страшно сказать, я ведь и Блаватскую с Кроули и Гурджиевым читал. Ну а Кастанеду до сих пор могу кусками цитировать.
Такие разные авторы – и кто-то скажет: винегрет, главное – понимание, блаблабла. Кто-то скажет: и толку? посмотри на себя, ты глуп, ты неудачник, твоя жизнь – пепел. Всё так, но я хотел знаний, и я был ненасытен.
Где это всё? Куда ушло? Когда вместо размышлений о контролируемой глупости и Логосе я закопался в чепухе? В чём-то мелком и пустом. В обыденном, мещанском, пошлом. Только ли я? Или мир всё-таки, в отличие от Григория Сковороды, поймал меня, нас?
Вот о чём я думал, засыпая. Вот о чём думал весь день. И всё больше чувствовал, понимал что где-то внутри я по-прежнему голоден. Какие странные, в общем-то, мысли, когда происходят такие серьёзные вещи – или нет?
Или нет.
